Этот май выдался одновременно тяжёлым и радостным. Тяжёлым – потому что привезли новых ребят, среди них несколько тяжелораненых, в их числе Денис и совсем юный Сашенька. А радостным, потому что оба воина уже идут на поправку. Только со стороны кажется, что это «тяжёлые», а если находиться с ними рядом дважды в неделю, то обязательно увидишь, как к ребятам возвращаются силы.

Среди наших главных любимчиков – 18-летний Сашенька. У него ранения в обе ноги, одна закована в аппарат Илизарова. Нет руки, парень пока совсем ничего не видит. Но это временно – главный госпиталь Бурденко уже забрал Сашеньку в отделение офтальмологии, там будут возвращать зрение хотя бы на один глаз. А глаза у него светло-голубые, как небо. И вообще это настоящий ангел, а не ребёнок. Точнее, сапёр, гвардии рядовой.

С Сашенькой всегда рядом мама. Она приехала из Сибири, оставив на мужа домашнее хозяйство, подросших троих детей, двое из которых приёмные, и теперь постоянно находится на расстоянии вытянутой руки от сына. Саша прямо паникует, когда мама хоть на минуту отлучается из палаты. Но уже научился доверять нам, волонтёрам, и по нашему первому утреннему приветствию «Здравствуй, зайчик!» определяет, кто сегодня на дежурстве. Он полюбил нас, а мы его. Случилось это одновременно.

Сашенька шёл к своим долгих четыре дня. В госпитале, в хирургии, почти все ребята рассказывают, как выходили по несколько дней и даже неделями, остальных доставали эвакуационные группы. А Денис, которого привезли вместе с Сашенькой, ждал эвакуации целых 45 дней. Всё это время он, раненый, лежал на краю лесополосы, ежедневно навещаемый беспилотниками. Вражеские «птицы» всякий раз пытались его добить, а наши сбрасывали воду, лекарства и еду.

Врач в первичном госпитале вздохнул и признался Денису, что если бы его вытащили хотя бы в первые три дня после ранения, то медики смогли бы восстановить чувствительность ног, несмотря на перебитый позвоночник. Но доктор в нашей хирургии твёрдо пообещал бойцу восстановить чувствительность нижних конечностей, хотя и согласен с коллегой из прифронтового госпиталя – лучше было сделать операцию в первые три дня.

Пообещал – и сделал. На днях Денис уже прекрасно чесал ногу о шершавое одеяло, а я говорила: если чешется, значит, заживает!

Чтобы ребята не сосредотачивались на своей боли и беспомощности, мы всегда разговариваем с ними во время процедур. Когда я аккуратно обрабатывала найденный на крестце у Сашеньки новый пролежень и делала снимок для отчёта в чат отделения, юный сапёр читал мне лекцию по минному делу.

Поскольку Саша «тяжёлый», обработка длится не менее получаса. А затем ещё следует заниматься его стопой, поэтому в первый же день по окончании полного цикла обработки я с подачи Сашеньки уже имела хорошее представление об инженерной разведке местности. А к концу мая более или менее разбиралась в устройстве противопехотных и противотанковых мин. Сейчас проходим с Сашенькой установление мин и ловушек, когда под противотанковой миной скрыта ещё одна, «сюрприз» называется. Перед отбытием в офтальмологию главного госпиталя Бурденко Саша обещал по возвращении подробно рассказать о расчёте зарядов для подрыва техники, мостов и разных укреплений. Говорит, я способная – он меня экзаменует по пройденному материалу. Строгий такой!

Жизнь разная. Иногда бывают и такие повороты, как у Сашеньки. Но она всё равно прекрасна, и жить надо. Особенно таким ребятам. Надо жить. Они обязаны.

Накануне 9 Мая во время лекции по разным взрывным устройствам я выспросила у Сашеньки, какая у него любимая песня. Оказалось, «Вторая весна» из сериала «Ландыши. Такая нежная любовь».

– Девочки, – попросила я студенток Гнесинки, которые в госпитале участвовали в торжественном концерте, посвящённом Дню Победы. – Давайте споём для молоденького тяжелораненого мальчика, только для этого нужно идти к нему в палату.

Пять певиц с разных отделений, от народного до эстрадного, сразу же согласились, но попросили полчаса на спевку.

Спустя полчаса мы отправились в хирургический корпус. Посещение артистками нашего отделения было согласовано с врачами накануне, поэтому пять красавиц стали неожиданностью только для раненых парней. Это была даже не неожиданность, а настоящий фурор! Все раненые немедленно ободрились, расправили крылья, начали улыбаться сильнее обычного. А когда узнали, в какую палату я веду девчонок, стали думать, как бы и им обратить на себя внимание.

Я пришла на помощь.

– Покажете девушкам, где у нас 410-я палата? – попросила парней. Показывать отправилась целая вереница колясок, заняв пространство от лифтов у входа в отделение до самой палаты. Парни у нас вообще обожают любое движение и ценят, что мы его часто организовываем.

Перед палатой, как договаривались, все замолчали. И девушки зашли вслед за мной на цыпочках. Молчали и предупреждённые заранее парни из 410-й. Я подошла к кровати Сашеньки и сообщила всем:

– Нашего любимого героического сапёра пришли поздравить с Днём Победы.
Девочки тихо запели: «Ты скучаешь, и кажется, что навсегда, извини меня, милый». С каждым куплетом затягивали песню чуть громче и красивее.

Сашенька вытянулся на кровати в струнку. Он побледнел и крепко сжал мою руку. И молча, не проронив ни слова, кажется, даже перестав дышать, дослушал песню до конца, а она довольно длинная. Я рассказала Саше, кто пришёл его поздравить, подробно описала внешность каждой девушки: «Это Ксюша – высокая, кареглазая, с длинными тёмными волосами, очень улыбчивая. Она желает тебе скорейшего выздоровления». И так далее.

А потом девчонки попросили у Саши разрешения спеть песню по их выбору. Саша пока не видит, иначе бы заметил, что под припев развесёлой песни Елены Ваенги «Желаю, чтоб вы все были здоровы и чтобы над вами сияло солнце ярче, чем на Мадагаскаре» заплакал не только он, но и я. Мы с ним плакали, как два самурая – тихо, без всхлипов.

Девчонки допели, а Сашенька… Он привстал на постели – раненый боец, которому даже голову мыли особым способом, придерживая за затылок, потому что у мальчишки не хватало сил приподнять её самостоятельно. Саша приподнялся, опираясь на культю правой руки. Бинт на культе стал пропитываться кровью, но Саша терпел и выпрямлялся всё сильнее. Я быстро присела на кровать и, чтобы никто из девочек не увидел, подсунула руку ему под спину. Со стороны казалось, что Саша держится сам, но бойцы заметили мои манёвры. Храбрейший и ироничный спецназовец Артур посмотрел на нас с Сашенькой, промолвил: «Не могу, блин…» – и резко вышел из палаты.

Мы договорились, что девочки обязательно придут к Сашеньке ещё раз, когда ему вернут зрение, снимут аппарат Илизарова с правой ноги, а левая к тому времени сто раз успеет зажить. И тогда наш Саша как их встретит, как подпоёт… Я помолчала, а потом добавила:

– И как женится на ком-нибудь из вас!

Все счастливо рассмеялись, а Саша густо покраснел и признался, что у него пока нет невесты.

Потом мы прошлись по другим палатам, девочки пели нашим лежачим их любимые песни. А мобильные парни, которые передвигались на колясках, следовали за нами из палаты в палату, несмотря на то что уже слышали выступление девушек на огромном экране на улице сразу после трансляции парада Победы. Даже не знаю, кому это больше было нужно, нашим ребятам или самим девочкам, – видеть радостные глаза бойцов, слушать их шутки, смех и искреннюю благодарность.

Иван. Вообще я долго думала и советовалась с лечащим врачом Ивана – стоит ли? Он лежит в отдельной палате, у него нет ног, руки в аппаратах Илизарова и тяжёлое психологическое состояние. Но доктор сказал:

– Давайте, как ваша волонтёрская группа умеет: тактично, деликатно и настойчиво.

И мы пошли к Ивану.

Он нам совершенно не обрадовался. Отказался называть любимую песню, но согласился послушать, «что мы ему там споём». Девочки под тяжёлым насмешливым взглядом раненого исполнили «Смуглянку», мы так заранее договаривались.

Иван молчал. Девочкам было не по себе, но они исполнили песню снова, как условились. И почти в самом конце песни у Ивана заблестели глаза, он вдруг резко оборвал девчонок:

– Вам надо быть не здесь, зачем вы сейчас тут? Вам надо ехать на фронт и петь там!

Девочки смутились и испугались. Я ждала чего-то в таком роде и быстро пояснила:

– Иван и часть его отделения получили приказ держать лесополосу любой ценой. Был сильнейший накат врага, некоторые бойцы оставили рубеж без команды. Иван остался стоять там, где приказали, и враг не прошёл. Но позже забросал лесополосу минами, и Ивана тяжело ранило. Сейчас он хочет сказать, что в тот момент, когда он один, пулемётчик, стоял против врага, именно тогда для него было бы важно услышать вашу «Смуглянку».

– Да, это я и хотел сказать, – кивнул Иван. И снова сердито заблестел карими глазами. Но потом сразу подобрел.

Через неделю девочки пришли навестить Ивана уже без всяких песен и подарили ему мягкого плюшевого медвежонка. У «теддика» такие же сердитые тёмные глаза, как у Ивана. И спят они в обнимку.