Мой отец Гатан Бадма-Цыренович Ухинов родился в 1941 году в небольшом улусе Жаргалантуй Селенгинского района. В семье был третьим ребёнком, отхончиком – так у нас в Бурятии называют самого младшего мальчика в семье. С детства отличался непоседливым характером, был очень шебутным и хулиганистым. При этом все отмечали его сообразительность и ум.

До сих пор в семье как легенда передаётся рассказ о том, как однажды на перемене директор школы заглянул в кабинет и увидел скачущего по партам третьеклассника, который держал в руках единственный в школе глобус. Рассердившись, молодой директор велел мальчишке зайти после уроков в его кабинет. Когда маленький Гатан пришёл, он уже успел навести о нём справки и понимал, что перед ним мальчик, который успевает на уроках выполнить все задания, усвоить весь материал, но умудряется и пакостить на переменах.

Директором школы тогда работал будущий министр образования Бурятии Соном Гомбоевич Дугаров, человек, умевший принимать неординарные решения. Он устроил для отца экзамены по всем предметам, тот их успешно сдал, и его перевели в следующий класс прямо в середине учебного года! Директор сказал, что энергию надо направлять в нужное русло.

Гораздо позже, когда я училась в БГПИ, Соном Гомбоевич являлся там заведующим кафедрой. Он уже был профессором, признанным специалистом в педагогике, гордостью нашего института. На первом курсе во время переклички, знакомясь со студентами, он называл нас по фамилии, имени и отчеству, что для нас оказалось в диковинку. Мы стеснялись, хихикали, ведь нас никто так ещё не называл. Когда дошла очередь до меня, я встала и откликнулась, и неожиданно он убрал список, внимательно посмотрел на меня и спросил:

– Гатана Ухинова дочь?

Я растерялась, но ответила, что моего отца так и зовут. Соном Гомбоевич посмотрел на меня ещё раз и сказал:

– Гатан был моим самым талантливым и умным учеником за всю жизнь. Где он работает сейчас?

Я ответила, что отец – рабочий на стеклозаводе. Профессор сказал:

– Жалко, что не пошёл в науку, у него были замечательные способности.

На перемене он подозвал меня и расспросил подробнее об отце, передал ему привет. А я рассказала, что после школы отец поступил в сельхозинститут, успешно учился там. Но однажды пошёл сдавать экзамен за своего друга, который не был готов и уговорил папу совершить такой подлог. За себя-то отец этот экзамен уже сдал. Их разоблачили. Обоих исключили из института. Позже друг восстановился – за него хорошо «попросили» родственники. А отец восстановиться не смог и с тех пор забросил учёбу.

Соном Гомбоевич выслушал мой рассказ и припомнил, что мой папа был не только талантливым, но и хулиганистым. Посетовал, что так сложилась жизнь у отца, потом добавил, что теперь он будет учить его дочь и постарается, чтобы я пошла в науку. С тех пор он всегда был ко мне особенно внимателен, все мои курсовые и дипломную работу я писала у него.

Позволю себе небольшое отступление. В том, что я не получила красный диплом, отчасти «виноват» мой идейный конфликт с преподавателем русского языка. Соном Гомбоевич с сожалением сказал:

– И здесь ты похожа на своего отца.

Идти с извинениями к преподавателю русского я отказалась.

А папа не восстановился в институте отчасти ещё и потому, что к этому времени он уже познакомился с мамой и роман их разгорелся в полную силу.

Отец познакомился с ней на самой главной улице нашего города – Ленина. Весёлые студенты сельхозинститута начали подкатывать к студенткам пединститута. Папа сразу заприметил маму и стал решительно ухаживать. Мама была шустрая и бойкая на язычок, поэтому сразу оценила, какая развитая речь у этого парня, как он интересно и много рассказывает, как много он путешествовал и как увлекательно делится своими впечатлениями от поездок.

Особенно маму поразили его воспоминания о Владивостоке. Отец так живописно рассказывал о бухте Золотой Рог, о кораблях, вернувшихся из кругосветки, о ресторанах, где подают диковинную китайскую еду, о тянущихся то вверх, то вниз узких улочках, об особом запахе океанского ветра, о дальневосточных сопках и прекрасных пляжах…

Мама слушала с открытым ртом, удивляясь и восхищаясь, живо представляя всё это. Ведь в то время далёкие путешествия не многим были по карману. Здесь надо сказать, что отец не выезжал из Бурятии, самая дальняя его поездка была до соседнего Иркутска, а о путешествиях он фантазировал, начитавшись книг.

Надо ли говорить, что отец отбил мою маму у её тогдашнего ухажёра? За мамой ухлёстывал очень перспективный парень, с точки зрения её подруг, ведь он был парторгом! Но парторг был немногословен, скорее даже молчалив. Маме он казался старым, ведь ему исполнилось уже 25 лет, а ей всего 18, поэтому она порой не знала, о чём с ним говорить, и даже иногда пряталась в шкаф, если он приходил к ней в общежитие. А отец был старше мамы всего на три года и очень разговорчивый.

Одно огорчало отца: мама была спортсменкой, а он, наоборот, очень неспортивный человек. Не умел играть в волейбол и футбол, не катался на лыжах и коньках. А мама – волейболистка и лыжница. Но отец и тут нашёл выход: он сутками рассказывал ей об олимпийском движении, об истории спорта и известных спортсменах.

Очень скоро родители сыграли свадьбу, у них родилась дочь Эржена. К сожалению, мама тоже не доучилась в институте, и отец не восстановился. Потому что потом у них одна за другой родились я и Света. Уже речи не шло об учёбе – надо было растить трёх дочерей.