К концу дня у меня не осталось ни одного значка. Я едва сдерживал слёзы.
– На, держи, – сжалился Вовка и протянул мне крошечного круглого Ленина из своих жестяных запасов. – Это «трёхжистка», отвечаю!
По пути домой я молчал.
– Что с тобой? – беспокоилась мама, и я ей всё честно рассказал, а потом заплакал.
– Зачем ты унёс в садик все значки? – причитала мама. – Мог бы взять только два или три.
– Две-три штуки не считаются!

Я коснулся её запястья – пульс бился так, будто хотел выскочить. Этого хватило. Дальше всё пошло без остановок, как будто вспышки какие-то: коридор, брошенная на пол куртка, дверь спальни, которая захлопнулась сама собой, наша страсть. И ни одна секунда из этих лет не встала между нами – мы просто вышли на минуту и вернулись, понимаешь? В её взгляде я вдруг увидел не только прошлое – там пряталась та забытая дерзкая молодость, от которой время путается и идёт вспять.

4 октября 2001 года. Раннее утро. Тель-авивский аэропорт Бен-Гурион. И месяца не прошло после теракта 11 сентября в Нью-Йорке, поэтому во всех авиагаванях усилены меры безопасности. Израильские службы тщательно проверяют багаж, у пассажиров отбирают даже зажигалки. У стойки регистрации – 27 россиян и 51 гражданин Израиля. Все, кроме Ади Камри, выходцы из СССР. Командир экипажа сибиряков – лучший лётчик Толмачёвского авиаотряда Евгений Гаров.

Глава города набрал воздуха и задержал дыхание. Вернее, его спёрло. Такое мероприятие – это не концерт на Центральной площади по случаю юбилея города и не посадка аллеи вековых сосен. Он был назначен руководителем города недавно, но долгий путь аппаратных интриг по служебной лестнице подсказывал, что согласиться с подобным предложением – значит, нажить себе мигрень, отказаться – заполучить геморрой. Надо потянуть время и хоть что-нибудь сказать.

Начали жить вместе. Родители девушки отобрали у неё квартиру и машину, которые раньше подарили, и отказали в какой-либо помощи. Мы со своей стороны не стали у сына ничего отбирать. Продолжали помогать с оплатой учёбы, но сказали, что девушка и её беззаботная жизнь – уже его забота, как и пропитание для молодой семьи. Если ты такой самостоятельный и берёшь на себя ответственность за женщину и её ребёнка, то будь добр соответствовать.

Да, Коля и я – не эйнштейны. Но это неважно, или, как говорит сам Коля, «не реальватно». Имеется в виду «не релевантно». Вообще я заметил, что среди современных детишек можно выделить два типа. Первые – этакие даосские овощи. Их просто несёт река жизни, как Ёжика в мультике, сквозь туман бытия. Они – благостные нехочухи. Игровые биоприставки.

Я шла из другого магазина с пакетом продуктов. Привычно завязала на входе пакет, чтобы всем было видно: я туда ничего не сую. Положила его в тележку. Набрала товар, иду к кассе самообслуживания. Всё пробила без проблем, взяла чек. Купила пакет, чтобы положить новые покупки, но в него не влезло. Пришлось развязать тот, с которым пришла. Положила туда несколько продуктов. Этот момент не скрылся от внимания дамы, которая стоит у касс и следит за благонадёжностью покупателей.

Молодая женщина лет тридцати, стройная, тоненькая, темноволосая. Скорее всего, македонка. Явно отдыхала с мамой и папой – двумя пожилыми людьми. Татуировки у неё по всему телу, разрозненные, они не объединены в ансамбль или смысловую конструкцию. Но атмосфера одна. На одном плече у девушки изображена карта таро «Смерть» – скелет в рыцарских доспехах, восседающий на коне. На предплечье набит мужчина с рогами и волосатыми ногами с копытами, с выраженными половыми признаками.

С растерянным видом он пошёл на выход, размышляя о превратностях судьбы. В другой раз в отдел силового оборудования привезли новый товар – электродвигатели. Видя, как консультанты перетаскивают их с погрузчика на стеллаж, Петрович решил поучаствовать. По отделу в этот момент ходила семья покупателей. Пока мужчина подбирал необходимые запчасти, женщина с ребёнком наблюдали за переноской двигателей. В конце разгрузки все участники были потными, пыльными и помятыми.

До обеда ещё можно было терпеть, а после обеда навалилась такая скучища, хоть вой. Сижу я на балконе, вниз смотрю, как ребята друг за дружкой носятся, и завидно мне – ужас. Сижу, раскачиваюсь и вою: скучища-а-а-а! Скучища лютая-я-я! И никого у меня больше нет, и друзей нет. И подруг нет. И тут с работы пришёл папа и заглянул ко мне на балкон.

Псина в отходняке смотрит туда, где только что стоял. Из лифта выходит так осторожно, будто с нами идёт кто-то ещё и он его пропускает вперёд. Целый день погружена в раздумья: что же такое с ними происходит? На улице подобного ни разу не случалось, только дома или в лифте. Приглядываюсь – поведение и настроение у кота и пса обычное, как всегда. Даже не знаю, что и предполагать. Когда всё только началось, я сперва не придала этому значения.

Я считаю, что любая песня проверяется временем. Сейчас, видимо, пришло такое время, когда старые мелодии возвращаются, «вирусятся», и их слушают подростки. Нужно пробовать доносить музыку по-современному, не лениться перезаписывать её в изменённом виде. Эстрадные песни звучат по-новому, скажем, с симфоническим оркестром. Это же очень красиво. И потом, любая мода циклична. Помните, мы носили то узкие юбки, то юбки солнце-клёш.