Будучи маленькой, я до ужаса боялась зубных врачей. От одной мысли о бормашине, боли, окровавленных тампонах, которые врачи с медсёстрами едва успевали менять, становилось тошно. Поэтому я и слышать не хотела о походе к дантисту. Даже в обморок как-то раз упала после удаления молочного зуба в школе. Не знаю, сыграло ли всё вышеописанное свою роль, но в детстве долго не могла избавиться от крайне нехорошей привычки ковыряться в зубах.

Находясь в лесу, постоянно с ним разговариваю и представляю, как это выглядит со стороны. Если сломала нечаянно ветку, извиняюсь. Попался гриб, который мне сегодня не нужен, – обязательно похвалю, скажу, какой он красавчик, и промолвлю нечто вроде: «Прости, дружок, но тебя брать не буду». Могу «заказать» лесу столько-то грибов определённого вида. И почти всегда получаю свой заказ. Уходя из леса, обязательно благодарю за дары и прощаюсь до следующей встречи.

Я служил в спортроте, и рядом со мной оказались потрясающие люди. Со многими из них до сих пор тесно дружу. Недавно я участвовал в коллективном вызове: сто дней – сто отжиманий в день. Мы создали для участников отдельную группу в мессенджере. И представляете, благодаря этому вновь связался с ребятами, вместе с которыми служил. Многие уже имеют профессию, да и у всех разное физическое состояние. Но все ежедневно отправляли в группу видеоотчёт о том, как мы отжимаемся.

Утром того дня я поняла, что заболеваю и мне точно не до праздника. Сказала об этом сыну, предположила, что ему без меня будет грустно и одиноко на утреннике, предложила не ходить. Пообещала взамен какое-нибудь мероприятие на выбор – парк или театр, когда буду здорова. Он согласился. Тогда я написала воспитателю, что заберу сына в обед, утренник мы пропустим.

Дочь Ира с детьми приехала к папе на недельку-другую, в понедельник собиралась уезжать. Жанна с Юрой утром отправились на работу в город, звали Иру с собой – мол, довезём до дома. Но девушка сказала, что не хочет вставать в такую рань, лучше они с детьми выспятся и позже поедут на маршрутке. А когда Жанна с Юрой вернулись, обнаружили, что дочка собрала с участка всю смородину, крыжовник, малину, выкопала лучшие кусты картошки, сняла перцы...

Это сейчас в деревнях единственную бурёнку чуть ли не за деньги показывают туристам как великую достопримечательность, а лет пятьдесят назад не иметь в своём хозяйстве кормилицу считалось постыдным. Потому и стада были многочисленные – работы пастухам хватало и без вздорной коровы. Мало того что кормилица из Рябы оказалась так себе, так ещё и постоянно норовила удрать с глаз долой.

Я гнал потихоньку, километров шестьдесят. До дачи оставалось километров пять, когда всё и случилось. Витёк, зараза, не отстегнул поводок от Филиного ошейника, а Филя как угорелый метался по салону и в какой-то момент намотал этот поводок мне на ноги. Прямо петлей. Я хотел притормозить перед поворотом, нажал на педаль, а нога не идёт. Поводок как удавка стянул щиколотки.

Ой! Что-то неопознанное зацепилось за каблук и – хрясь! Моё тело, лишившись опоры, продолжило движение, наглядно иллюстрируя понятие инерции. Я потеряла равновесие и всем телом плюхнулась в лужу. Причёска! Колготки! Платье! Макияж!
– Простите, ради бога, я не хотел…
Наглость какая! Я в вечернем туалете разлеглась в луже, а он не хотел! Это был он, мой рок. Тёмные глаза в обрамлении длинных ресниц округлились.

Повторюсь, этот инструктаж я слышала перед каждой поездкой к ним в гости. Оказавшись в их квартире с высокими потолками и тяжёлыми шторами, затеняющими окна, я тихонько бродила по комнатам, рассматривая книги в массивном шкафу в кабинете у дедушки или фарфоровые фигурки, которые коллекционировала бабушка, или резные шкатулки, где она хранила свои украшения.

Однажды после ковида я снова побывала в Колывани с приятельницей. Девушки-монахини оттирали пол от красной клейкой ленты, указывавшей на ограничение социальной дистанции для молящихся. Я посмотрела на них и вдруг захотела чем-нибудь помочь. Подошла к одной, попросила уступить мне свою работу. Монашенка не особо удивилась (молодец!), но сама не решилась передать мне дела и стала звонить настоятельнице.

...Ну, пока искали «такую же», она сама забеременела. Как он рад был – словами не передать. Родила девочку – свою копию, как он и хотел. Он своих женщин буквально на руках носил. А когда дочери исполнилось десять лет, жена затосковала. Так и не стерпелось – не слюбилось. Хотя там и все родственники с его стороны, и он сам пылинки с неё сдували. Но сердцу не прикажешь.

Три месяца на работе. Грудь уволилась, стажёрочка отпала, вдова переключилась на новый объект в соседнем кабинете. Подсадил я тёток на откровенные разговоры о сексе и прочих интимных вещах. Кормить, краситься и шептаться по углам они перестали – обсуждают прокладки, тампоны и противозачаточные средства вслух, меня уже не стесняются. Я это слушаю и дивлюсь...