Стали мы видеться на службах, и Люба всегда стояла рядом с матерью. Как-то пожаловалась Лариса, что зима наступила, замерзают они в своём домике, а денег на уголь нет. А у меня остались прежние связи с людьми имущими. Быстро собрала деньги на машину угля, объяснив спонсорам, какое это благо – подать милостыню вдове с ребёнком. Время летело быстро. И вот уже Любочка поступает в институт, просит меня подсказать, какой ноутбук лучше приобрести.

Конечно, этого парня она приметила давно – обычно он работал в отделе художественной литературы и выглядел под стать: очки в роговой оправе, умный взгляд серых глаз, аккуратная причёска с чёлкой набок, галстук – в общем, именно так, по мнению Оксаны, должны выглядеть интеллигентные молодые люди. Кроме этого парня, в магазине больше никого не было. Он тоже помнил её, поскольку Оксана частенько заглядывала в магазин, именно в отдел художественной литературы, даже пару раз задавала ему вопросы о книгах.

Маришке очень нравилась фамилия Русанов, и этот мальчик ей представлялся серьёзным и очень умным. Не зря же у него пятёрки по всем предметам. В их небольшом городке было четыре школы, Марина училась в одной, а бабушка работала уборщицей в другой. Марина не была знакома с Русановым, хотя иногда ей казалось, что это её друг детства.

Перед глазами мелькнула картина пятнадцатилетней давности, когда она, восьмиклассница, случайно оказалась заложницей. Бандиты кричали: «Если кто-нибудь зайдёт, мы её убьём». А она стояла под дулами пистолетов, чуть живая от страха. Что-то звякнуло за окном, бандиты на секунду повернули голову. Ему хватило этой секунды, чтобы вбежать и закрыть её грудью. Раздались выстрелы, и тут же всё стихло. Глаза открыла лишь через минуту.

«Среди ночи раздались страшные крики. Медведь разорвал палатку, схватил девушку на глазах её жениха, стал рвать. Парень кричал, включал фары машины, бросался на хищника с топором, но тот кидался в ответ и не отпускал девушку. Прибежавшие егеря и участковый стреляли, но зверь не боялся. На глазах у собравшихся он утащил девушку в лес. Она кричала. Прикапывать жертву медведь стал прямо на глазах у людей, потом за речку Бию её перетащил»...

Я терпел, но когда становилось невмоготу, отправлялся на выходные в Астрахань к своим хорошим знакомым Русановым. Чтобы два дня пожить в тепле и посмотреть телевизор. До села Полдневого, откуда каждое утро в шесть часов отправлялся автобус, было километров тринадцать. Выходил я из дома в три ночи, перед этим надевая по двое брюк и свитеров, зимние ботинки, шапку-ушанку, меховой полушубок, шарф, невольно ощущая себя матрёшкой.

Куропатка мне предлагает отправиться всего лишь в баню. Ехать в баню я категорически не желаю. Я там, знаете ли, однажды копчиком так неудачно приложилась, что искры посыпались, и отнюдь не из глаз. А потом ещё отдельный круг мучений: вместо травматолога мне подсунули какого-то знакомого, так что реабилитация, мягко скажем, не задалась. Не понравилось мне в бане, короче.
– Да ну её, там слишком жарко, – морщусь. – И к тому же, это слишком далеко от нас. Да не, Жень, мне ещё по делам надо…

Как рассказывал режиссёр, с самого начала всё шло не по плану. Во-первых, Министерство гражданской авиации выступало категорически против картины, которая, по их мнению, порочила отрасль. Во-вторых, впервые в истории советского кинематографа к проекту подключился спонсор: Госкино выделило всего 1,2 миллиона рублей, поэтому потребовалась помощь «Аэрофлота».

Нина Ивановна почти каждый день срывала сеансы, находила кучу несуществующих причин, а зритель у нас понятливый. Зачем ему постоянно ходить в кино, если оно то есть, то нет его. Залы почти пустовали. Нина Ивановна получит кинобанки и исчезает неизвестно куда, киномеханики не могут её найти, а ведь у них тоже в клубе висели афиши.

И действительно, позже от него пришло сообщение: «Смотрим лотосы. Болото как болото. Китайцы эти лотосы на болотах растят, как картошку». «Но супруга ведь счастлива? – уточнила я. – Ведь лотосы! Вдвоём!» Ответ получила короткий и эмоциональный: «Счастлив даже я». Третий разведчик, Владимир, остался долечиваться и очень страдал, что лишился своих родных братишек. Но небо его услышало. Придя на следующее дежурство, я обнаружила, что две освободившиеся рядом с Володей койки снова заняты.

С тех пор отношения в семье и вовсе стали странными. Родители, конечно, любили малыша, но каждый по отдельности. Алан был напрочь лишён дара общения с детьми и большую часть дня проводил за рукописями. Мать вообще редко бывала дома, предпочитая развлекаться на стороне. Семья встречалась только за завтраком, после которого Кристофер послушно отправлялся в детскую. В такой атмосфере и родилась книга, ставшая символом семейной любви и счастливого детства.

После обеда доковыляли кое-как до Катангли, а там уже вышли на трассу, сели на попутку и доехали, наконец, до родных Ногликов. Пришли домой и провалились без рук и ног в сны без сновидений. А утром пошли на рынок и в безуспешных попытках сбагрить собранное и наловленное непосильным трудом прожарились под злым солнцем до обеда.