Утро каждого субботнего дня у нас не отличается разнообразием. В ожидании детей, которые прибывают после обеда, жена начинает выплясывать возле плиты, а я, в соответствии с крылатым выражением «иди ты в баню», следую по адресу. Конечно, не в фигуральном, а натуральном смысле. Иногда даже задумываюсь: не будь баньки в моём дворе – стали бы навещать нас дети каждую неделю?

Для меня каждое прикосновение к скрипке – яркий и волшебный момент. Особенно сейчас, когда на скрипке я уже не играю, но она мне снится. Этот инструмент дарит невероятные ощущения… Мой первый концерт с большим симфоническим оркестром состоялся, когда мне было девять лет. Я играл скрипичный концерт Вивальди ля минор. А консерватория запомнилась особым вниманием ко мне как студенту.

Когда всё началось, я спала только на животе. Но сном это можно назвать лишь условно, потому что боль не прекращалась. Меня от этой напасти лечили-лечили, однако становилось только хуже. Таблетки пила горстями – по 10–12 штук три раза в день. Врач моя Нелли Шалвовна чуть умом не поехала, не понимая, что со мной происходит и как меня спасать. Отчаявшись, она отправила меня в клинику в Сокольники. В лес! На всё лето.

Проходят среда, четверг, близятся выходные, а от Игоря ни ответа, ни привета. Думаю, ладно, дёргать не буду, ведь человек парится на двух работах. Но когда в воскресенье стрелка часов начала приближаться к 18.00, я всерьёз забеспокоился. Завтра работать, а у меня компа нет! Звоню Игорю. В трубке отозвался сонный голос.
– Чего тебе? – недобро поприветствовал он меня.

Но история не об этом. Сейчас Анатолий работает на тракторе, косит зловредный сорняк борщевик. На обширной территории находится большая стоянка разной техники. Под Новый год Толя шагал на работу в отличном настроении. Собирался махнуть в деревню к сестре, а та хвасталась, что на праздник запечёт гуся на углях. А там, глядишь, в новом году всё и наладится. Коллеги Колян и Вован курили у ворот гаражного ангара.

С того дня я стал регулярно посещать то место, чтобы осведомляться о самочувствии подсолнуха. Куда бы ни шёл, первым делом заглядывал сюда, а уж потом со спокойной душой отправлялся по своим неотложным делам. Ко Дню Победы дорожники красили бордюры в чёрно-белый цвет. Мои опасения, что по неосторожности сломают тонкий стебелёк, оказались напрасными.

В итоге этот якобы верующий человек заявил, что усыновлённый ребёнок не считается, потому что его не Бог даёт. В чём именно разница – ответить не может, мол, её поймут только те, кто родил своих. Ну и, конечно, моё любимое: а иногда, наоборот, после родов внезапно появляются силы и здоровье.

Каждый вечер он обязательно звонил узнать, как прошёл день, что интересного случилось. Но вот в последние месяцы я начала задумываться: а дальше что? Катаемся так уже четыре года – и?.. Дети и у меня, и у него выросли, разъехались, мы вроде как единственные друг у друга остались. И однажды я вслух задала ему этот вопрос. Мой вроде бы решительный и умный мужчина как-то неуверенно залепетал.

Прихожане также становятся на колени и отвечают батюшке земным поклоном. В храме то тут, то там раздаются нестройные выкрики: «Бог простит, батюшка!», «Прости тебя Боже!», «Отче, прости и нас, грешных!». Голоса вспыхивают, словно светлячки во мраке, затем все просят друг у друга прощения и снова становятся самыми обычными людьми, но теперь выделяются из общей массы.

– Бабуль, мне очень нужны новые кроссовки. Только не такие, чтобы вот прямо красивые-красивые, но чтоб и не некрасивые-некрасивые.
– Это мне сложно понять, Алисик, поясни.
– Ну, мама думает, что мне нравится всё очень «девочковое», всякие блестяшки и розовушки, но это не так.
– Так ты ей объясни, она поймёт.

Внешние данные Хохловой можно назвать удивительно некиногеничными: неправильные черты лица, огромные зубы, необыкновенная худоба, подчёркивавшая изломанность линий тела. Тем не менее она была очень фактурной королевой эксцентрики 20–30-х годов, покорявшей зрителей своей угловатой пластикой и широченной улыбкой. Её талант не использовали и на четверть, ей не довелось сыграть в полную силу.

Сейчас парень ушёл воевать на СВО, получил ранение, больше о нём ничего не знаю. У парализованного тоже трое взрослых детей, которые живут в других городах. Селить 63-летнего инвалида было просто некуда, кроме как к матери. Времянка хоть и рядом с её домом, но ходить старушке туда трудно. А за сыном нужен присмотр, пока его жена на работе – она трудится продавщицей в маленьком магазине. Еду готовит и меняет подгузники жена.