Вот смеются – «шапочка из фольги», а ведь она помогает. Катюха наша полностью в фольгу заворачивается, как в спальник. С её-то габаритами и в пакет из супермаркета поместишься, ещё и буханка хлеба войдёт. Завернётся, проспит шестнадцать часов сном младенца и готова к употреблению. Про Верочку совсем забыли. У неё на антресолях место релаксации – вверх по стремянке, и ты на небесах.

У нас пять цехов и администрация. В состав комиссии включили по одному работнику от каждого цеха, всего шесть человек. И я седьмая, потому что генеральный поручил именно мне возглавить эту комиссию. Вскрыли контейнер, внутри оказалась гуманитарная помощь из-за океана: макароны, чечевица, мука, армейские сухпайки и прочие продукты, сделанные в США. Похоже, запасы для американской армии в очередной раз обновлялись...

Соседка старой закалки, ей уже за восемьдесят. Выпасает коз до первого снега, когда все уже загоняют скотину домой. Говорит, пока трава видна, пусть жуют. А совладать с козами, как в молодые годы, уже не выходит. В этом году второй раз иду за её скотиной. Злобного зверья в окрестностях сейчас нет. Волки появляются ближе к ноябрю.

Фиолент – вовсе не географическая точка, а состояние, требующее от человека готовности «жить на краю», где красота неотделима от смертельного риска, а одиночество становится формой свободы, местом силы, памяти и пограничного существования, постоянной внутренней готовности к приключению, любви, смерти… При этом зимний Фиолент – полный антипод летнему, как, впрочем, и Севастополь, когда в декабре куда-то враз исчезают сочные краски, праздность и желание любви.

Отсутствие языкового барьера между башкирами и татарами создаёт уникальную культурную среду, где оба народа могут наслаждаться лучшими образцами творчества. Только один показательный пример: песня «Тыуган як» («Родная земля». – баш.), ставшая хитом. Башкирский композитор Урал Рашитов написал её на слова юной студентки Башкирского университета Гульнары Рашитовой. А аудиторию с ней познакомила звезда татарской эстрады, уроженка башкирской земли Василя Фаттахова.

Не было у нас ни шариковых, ни гелевых ручек, а были лёгкие деревянные с железными перьями, которые безжалостно царапали по жёсткой грубой бумаге и часто сажали кляксы. Пёрышки в ручку можно было вставлять самых разных названий: «рондо», «уточка», «пионер», «лягушка». Все они предназначены для письма с особым нажимом. Настоящее бедствие – чернильницы. Их носили в специально сшитых чехольчиках, и они, как назло, постоянно переворачивались, проливая чернила.

Всем участникам предложили воду – упаковки с бутылками стояли в «Газели», можно было брать сколько нужно, пить во время восхождения разрешалось. Возглавлял наше шествие священник, в прошлом сам опытный турист. Ещё до начала восхождения он кратко рассказал о маршруте и предупредил, что при подъёме очень важна хорошая обувь, и если вдруг кто-нибудь обулся неудачно...

Я ведь всё детство занимался спортом и добивался серьёзных успехов. Но чем старше становился, тем больше хотел стать актёром. И потом, в спорте я бы всё равно не смог достичь высокого уровня. Вдобавок масла в огонь подливали комедийные фильмы Леонида Гайдая, и в последнем классе я решил стать актёром. Но тогда шли девяностые годы, какой уж тут театральный институт. Я жил в Луганске. Безработица, безденежье.

Девушка была чертовски хороша. Она обладала рыжими кудрявыми волосами, красиво спадающими на плечи, и огромными зелёными глазами. Неудивительно, что у такой красавицы много поклонников. Но девушке, как оказалось, нравились свободные отношения, и потерять ни одного из своих возлюбленных она не хотела. Поэтому перед приходом очередного потенциального жениха переставляла бутылочку с цветами на чужую тумбочку.

Меня выдавили с работы, затем в двух церквах не разрешили брать святую воду больше меры, а сейчас сокращают с работы и мою маму. Нам вдвоём предстоит жить на мамину пенсию. Сначала я обращалась в официальные органы. В инспекции по труду ответили, что результатом моего увольнения были межличностные отношения и инспекция такими делами не занимается.