Глава города набрал воздуха и задержал дыхание. Вернее, его спёрло. Такое мероприятие – это не концерт на Центральной площади по случаю юбилея города и не посадка аллеи вековых сосен. Он был назначен руководителем города недавно, но долгий путь аппаратных интриг по служебной лестнице подсказывал, что согласиться с подобным предложением – значит, нажить себе мигрень, отказаться – заполучить геморрой. Надо потянуть время и хоть что-нибудь сказать.

Да, Коля и я – не эйнштейны. Но это неважно, или, как говорит сам Коля, «не реальватно». Имеется в виду «не релевантно». Вообще я заметил, что среди современных детишек можно выделить два типа. Первые – этакие даосские овощи. Их просто несёт река жизни, как Ёжика в мультике, сквозь туман бытия. Они – благостные нехочухи. Игровые биоприставки.

Я резко против дорогих подарков! Моё мнение: пока парень не зарабатывает, не стоит дарить такие вещи. Не дай бог вообще у родителей просит деньги. Кстати, Даша делает ему недорогие подарки, а деньги выделяю я. Когда я начинала встречаться с будущим мужем, на 20-летие подарила ему золотую цепочку. Она была «дутая», не сильно дорогая. Но я тогда уже работала и получала стипендию.

Примеров, когда актёров озвучивали из-за акцента, в советско-российском кино много. Уже классический случай: за польку Барбару Брыльску в «Иронии судьбы…» говорит Валентина Талызина. В фильме «Формула любви» Нодара Мгалоблишвили (граф Калиостро) озвучил Армен Джигарханян. В картине «Мэри Поппинс, до свидания!» за эстонского артиста Лембита Ульфсака (мистер Эй) говорит и поёт музыкант Павел Смеян.

Вот смеются – «шапочка из фольги», а ведь она помогает. Катюха наша полностью в фольгу заворачивается, как в спальник. С её-то габаритами и в пакет из супермаркета поместишься, ещё и буханка хлеба войдёт. Завернётся, проспит шестнадцать часов сном младенца и готова к употреблению. Про Верочку совсем забыли. У неё на антресолях место релаксации – вверх по стремянке, и ты на небесах.

Фиолент – вовсе не географическая точка, а состояние, требующее от человека готовности «жить на краю», где красота неотделима от смертельного риска, а одиночество становится формой свободы, местом силы, памяти и пограничного существования, постоянной внутренней готовности к приключению, любви, смерти… При этом зимний Фиолент – полный антипод летнему, как, впрочем, и Севастополь, когда в декабре куда-то враз исчезают сочные краски, праздность и желание любви.